Золушки при делах  - Лесса Каури

– Завтра самостоятельная работа по болезням желудочно-кишечного тракта, – сообщила Виньо фарге, – прогуливать настоятельно не рекомендую!

– А лекции? – тут же навострила уши та, выворачиваясь из объятий Дикрая, к вящему неудовольствию последнего.

Гномелла кивком указала на свою сумку.

– Я почитаю? – воскликнула Тариша.

Не дожидаясь ответа, выхватила из сумки тетрадь и устроилась в кресле у окна, иногда поводя носом в сторону обеденного стола.

– Какие еще-то болезни, кроме поноса? – хохотнул блондин, садясь за стол и с вожделением вдыхая носом мясной аромат.

Виньо укоризненно посмотрела на него.

– Ты хоть знаешь, сколько отделов насчитывает желудочно-кишечный тракт? Ты вообще знаешь, что это такое?

– Ну… кишки, – растерялся Дикрай, подтаскивая поставленный Йожем горшочек поближе, – случалось видеть, как они из животов выпадают. Скользкие такие…

– Пр-р-риятного аппетита, – мурлыкнула из кресла фарга, не отрываясь от лекций.

– Ну как можно быть таким необразованным! – схватилась за огненную голову гномелла. Червячка она немного заморила, потому могла отвлечься от жаркого и поговорить на любимую тему. – Вот слушай: рот, глотка, пищевод, желудок…

– Это все кишки? – с подозрением поинтересовался оборотень, не прекращая есть.

– Молчи и слушай! Тонкий кишечник с подотделами: двенадцатиперстной, тощей и подвздошной кишкой. Толстый кишечник, а в нем…

– Известно, что в нем, – скрывая улыбку, поддел Йожевиж.

Виньо метнула на него негодующий взгляд и продолжила:

– Слепая кишка с червеобразным отростком, ободочная кишка с подотделами…

– А чо он червеобразный? – снова раздалось от двери. – Названия красивше не придумали? Виньо, зачем ты сказала? Как представила, что во мне сидит червеобразный отросток, так и настроение упало ниже Аркаешевых тестикул!

– Тори! – обрадовалась Виньо. – Руф!

Поднялась, одновременно с мужем поклонилась гостям.

Сестры Рубаки ответили церемонным поклоном и тоже отправились к рукомойнику.

– Давай закроем тему, – накрыв пальцы Виньо своей ручищей, предложил супруг, – а то так и до заднепроходного, хусним, отверстия недолго осталось! И до любимого кошаком поноса!

– Дизентер-р-рия… – снова мурлыкнула Тариша от окна.

Рубаки в отчищенных доспехах выглядели великолепно и грозно, но носами поводили на жаркое, как и остальные. Нового контракта они пока не заключали, разумно решив, что после приключений в Лималле нужно как следует отдохнуть. Однако оставаться без работы их деятельные натуры не могли, потому они устроились вышибалами в один из трактиров квартала механиков. Работа оплачивалась не ахти, но деньги сестрам Аквилотским были не нужны – хватало от щедрот ласурского короля. А вот потолкаться среди гномьей публики, послушать новости да иногда призвать к порядку уважающих себя мастеров им было по сердцу.

– А что, мастер Йож, ты все еще ищешь работу? – отведав жаркое, поинтересовалась Руфусилья.

– Ищу, почтенная, – коротко ответил тот.

– Гемор-р-рой, – задумчиво проворковала фарга.

– Есть один мастер у нас в квартале, уважаемый кузнец Хлопблохель. Давеча жаловался, мол, не может нормального подмастерья найти. На те деньги, что он предлагает, один молодняк безголовый идет, а ему нужен человек с понятием. И лучше в годах, дабы ветер в голове не свистел. Что скажешь, почтенный мастер?

Йожевиж, отвернувшись к печи, принялся доставать оставшиеся горшки, чтобы жаркое не пригорело. Ну и дал себе время подумать.

– Я с удовольствием выпил бы с мастером Хлопблохелем пива, – ставя перед Дикраем второй горшочек взамен опустевшего, сообщил он.

– Тогда завтра вечером, почтенный мастер, будь готов вечером в «Длиннобороде», и я вас представлю друг другу! – улыбнулась старшая Рубака.

Йожевиж поклонился с искренней благодарностью.

Руф прекрасно знала об отсутствии у него драгобужских рекомендаций, но ее это не смутило, как не смутила любовная история мастера в годах и молодой гномеллы из знатного семейства. Воистину друзья существуют для того, чтобы помогать друг другу в непростые моменты жизни, а не следовать установленным правилам!

– Я тоже хочу в «Длиннобород»! – заявил Дикрай. – Слышал, там варят отличный темный эль!

Рубака улыбнулась:

– Значит, ты идешь с нами, Рай.

– Куда это приглашают всех, кроме нас? – раздался задорный голос.

– Вита! – Виньо поспешила навстречу подруге, за спиной которой улыбались Ягорай рю Воронн и Дробуш Вырвиглот. – Яго! Дробушек!

– Мойте руки, и за стол! – привычно произнес Йожевиж.

Его настроение улучшалось с каждой минутой. Главное – не поддаваться унынию, не предавать свою любовь, доверять богам и иметь друзей; остальное – дело наживное.

– Пр-р-рободение… – мечтательно пропела Тариша.

* * *

Жемчужиной древнего замка ласурских королей был крытый розарий – круглое помещение в центре донжона, куда выходили несколько дворцовых галерей. Капризные цветы распускались здесь круглый год – не без магического вмешательства, разумеется. Королевский маг, мэтр Просто Квасин, лично контролировал необходимые для этого условия. В числе подарков, привозимых Его Величествам из разных стран, часто встречались экзотические растения. Большинство из них в ласурском климате существовать не могли и тоже нашли здесь прибежище под дополнительным стеклянным куполом, под которым мэтр поддерживал постоянную температуру, уровень влажности и освещенности. Экзоты крепли и разрастались, обвивая специальные подставки и образовывая среди цветочного моря скрытые для посторонних глаз гроты. Поскольку разговор предстоял тяжелый, Бруни именно сюда привела принца Колея, собираясь поведать всю правду о проклятии, наложенном лесной ведьмой на старшего сына короля.

Его Высочество вертел головой, будто впервые попал в розарий. Когда принцесса спросила его об этом, легко ответил:

– Вспоминаю, где и с кем проводил время! Вон в той беседке у меня была такая горячая фрейлина, просто ах… А вот там…

– Сядем! – твердо прервала поток воспоминаний Бруни и за рукав камзола утянула принца в один из гротов. – Я хочу рассказать тебе кое-что и надеюсь на твои честность и честь.

– Даже так? – изумился Колей, покорно усаживаясь на украшенную малахитом скамейку напротив нее. – Ты изменила моему братцу и не знаешь, как сказать ему об этом? Или, – он картинно схватился за голову, – ты только собираешься ему изменить? Со мной! О! Это было бы замечательно!

– Неужели тебя интересуют только победы на любовном фронте? – не выдержала принцесса. – Ведь есть в жизни гораздо более важные вещи: преданность, долг, любовь…